<< Главная страница

Генрик Панас. Евангелие от Иуды



1

Alii autem rursus Cain a superiore principalitate
dicunt; et Esau et Core, et Sodomitas, et omnes tales
cognatos suos confitentur, et propter hoc a factore
impugnatos, neminem ex eis male acceptos. Sophia enim illud
quod proprium ex ea erat, abripiebat ex eis et semetipsam.
Et haec Judam proditorem diligentercognovisse
dicunt, et solum prae caeteris cognoscentem veritatem
perfecisseproditionismysterium: per quem et terrena et
coelestia omnia dissoluta essent. Et confiictionem
afferunt hujusmodi, Judae Evangelium illud
vocantes.

(Ireneus, Contra Haer. I. 31, P.G. 7, 704)

Alii autem, quos Cainos vocant, et Cainum dicunt
superna auctoritate liberatum, et Esau et Corah et
Sodomitas, caeterosque omnes ejusmodi, cognatos
suos confitentur, eosque odio habitos a Creatore, sed
nihilab eo noxaeaccepisse. Sapientia enim quod in ipsis
habebat ab eis eripuit. Sed et proditorem Judam
solum ex omnlbus apostolis dicunt hanc cognitionem
habuisse, et ideo proditionis mysterium peregisss.
Proferunt etiam illius Evangelicum,
quod ipsi composuerunt, nam ille laqeum mox induit
mercedem proditionis. Et cum ea faciunt quae
sunt vetita, angell alicujus nomen invocant, tamquam
illi videlicet intemperantiam offerentes; atque hoc in
unaquaque impudicitiae specie faciunt. Esse enim pro
variis impudicitiae formis pari numero angeios quosdam
qui operibus ills coiuntur.

(Theodoretus, Haereticos fabul. 1, 15, P.G. 83, 368)

1

Иные же, напротив, утверждают, что Каин происходит от
некоего высшего начала, признают они Исава, Корея
{Здесь и далее см. примечания в конце книги.} и
содомитов, а также всех им подобных, родственными
себе, потому что создатель борется с ними, однако никого
из них не отвергает. Мудрость же отняла у них то, что
исходило от нее, и самое себя тоже. И возглашают, что
Иуда-предатель обо всем знал и, единственный из всех,
обладавший подлинным знанием, свершил тайное
предательство, из-за него же, Иуды, все земное и небесное
нарушилось. И ссылаются на такое полемическое
сочинение, которое Евангелием от Иуды называют.

(Ириней, Против ересей)

Иные же, прозванные каинитами, доказывают, что и
Каин силой небес получил прощение, и Исава, и Корея,
и содомитов, и всех иных подобных почитают
родственными себе, хоть они и ненавидимы создателем,
но им не наказаны. Ибо Мудрость лишила их того, что
в них имела. Также сказывают, что Иуда-предатель
единственный из всех апостолов имел это знание и
потому свершил мистерию предательства. Ссылаются
также на его евангелие, оное же сами написали, ибо он
вскорости петлю на себя накинул - как возмездие
за предательство. И сколь бы ни чинили запретного,
призывают некоего ангела, словно бы ему свою
невоздержность выказывая. И делают сие во всех
своих бесстыдствах, ибо для каждого бесстыдства
якобы соответствующее число ангелов имеется,
такими деяниями ангелам воздают хвалу.

(Феодорит, Басни еретиков)

2

Qui Caiani vulgo nuncupantur, haeresiam suam a Caino
cognoverunt. Hunc enim praedicant, et parentem suum
appeilant. Qui quidem variis, ut ita dicam, e fluctuum
jactationibus emersi, eodem in saio etprocelia conflictantur;
ac velut e spinis e vepribus eminentes, unaque spinarum strue
comprehensi duntaxat appelationibus discrepant. Nam
spinarum genera quidem varia sunt; sed ad pungendum
nocendumque vis omnibus est communlter insita.
Igitur Caiani a potentiori quodam virtute ac coelesti
auctoritate derivatum esse Cainum praedicant, necnon et
Esau, et Core cum suis, itemque Sodomitas; Abelum vero ab
imbecilliori virtuteprodiisse. Quamobrem illos omnes opinione
sua laudandosac secum necessitudine conjunctos asserunt,
deque ejusmodi cum Caino et Sodomitas, Core et Esau
cognatlone gloriantur, ac perfectae sublimiorique scientiae
illos ascribunt. Ideo mundi hujus opificem putant, cum ad
eos funditus profligandos incuberet, nocere nihil omnino
potuisse. Abeo quippe semetipsos occultasse, et in supremum
Aeonem esse commutatos; unde et fortissima illa virtus est.
Nam illos ad sese Sapientia utpote necessarios admisit.
Propterea Judam accurate omnia haec habuisse perspecta
memorant. Quem quidem affinem suum jactitant,
eidemque exceilentem quamdam vim cognitionis attribuunt.
Quod usque adeo defendunt, ut ejus nomine inscriptum
opusculum circumferant, quod Judae Evangelium appellant.

(Epiphanius, Haeretici, 38, I, P. G. 41, 653)

2

Прозванные повсеместно каинитами, они свою ересь ведут
от Каина. Его славят и родоначальником своим именуют.
Оные, поднявшись из разных, коли можно так сказать,
кипящих вод, перечат друг другу, в одной бурном море
будучи, как бы выглядывая из терний и шипов, и, все вместе
тернием объятые, между собой разнятся лишь прозваниями.
Ведь и тернии бывают разные. А к борениям и причинению
кривды все вместе имеют врожденную склонность.
Вот каиниты и возглашают, что Каин от некоей высокой
силы происходит, и Исав, и Корей со своими приверженцами, а
также и содомиты. Авеля же, их разумением, меньшая
сила породила. Потому и возглашают, упорствуя, что те,
их мщением, достойны хвалы, а они, каиниты, связаны
с ними родственными узами, и бахвалятся сими узами с
Каином и содомитами, Кореем и Исавом и высшее знание
им приписывают. И потому считают, что создатель
мира сего, когда хотел их искоренить, никакого вреда
не смог им причинить. Они же сами скрылись от него
и обратились самыми высокими демонами. Отсюда
и наивысшую силу имеют. Потому их, как необоримых,
осенила Мудрость. Вот и поминают, что Иуда все это
досконально провидел. Чванятся, что он их родич, и
признают за ним особое знание. Притом столь упорствуют,
что под его именем распространяют писание, именуют его
Евангелием от Иуды.

(Епифаний, Еретики)


Дорогой друг, слишком о многом любопытствуешь: трудно поверить, что руководит тобой, как утверждаешь, обычная любознательность, свойственная исследователям и любителям истории человеческой мысли. Жажда всезнания - парадокс нашего разума (назначение коего, по моему мнению, - цели практические), а в истории такое всезнание - неосуществимая мечта, хотя и мужи наиобразованнейшие не находят сил отказаться от подобной пытливости.
Ведь и философ, взыскующий конечной истины мироздания, забывает: любое слово в его умозаключениях есть понятие, а любое понятие абстрактно.
Абстракция уже ех definitione {По определению (лат.).} не является реальностью, следовательно, наше знание о реальности - собрание понятий, не являющихся реальностью.
Выбирая из двух позиций: либо реальность истинна, либо истинно наше знание о ней, я склоняюсь к первому. История, конечно, не понесет ущерба, ежели мы признаем, что она, история, есть лишь субъективное представление, в любом случае исключающее достоверность.
Хуже, когда истории приписываем значение сущего - тогда рискуем впасть в противоречие, о коем шла речь выше.
Заметить сие считаю необходимым, поскольку требуешь описать давно минувшее, а оно, мне представляется, может иметь весьма серьезные последствия для судеб мира, не намеренного вопреки злоречивым пророкам завершить свое существование на нашем поколении.
На склоне лет все, ранее обязывавшее меня молчать, уже не существует, потому собираюсь исполнить твою просьбу и оставить свидетельство событий, в коих сам принимал участие либо о коих наслышан из достоверных источников.
Однако свидетельство - это еще не история, хотя оно в равной степени сомнительно, ибо omnis homo mendax {Любой человек лжив (лат.).}, о чем знает каждый судья. Нет двух одинаковых показаний по одному делу, даже случись оно за день до того на рынке. Чего же стоят свидетельства о фактах давних, через несколько десятков лет неожиданно оказавшихся весьма важными для нынешнего поколения или для наших потомков?
Я не убежден в сугубой серьезности этого дела, но желание ответить на твои вопросы склоняет меня к исполнению просьбы, при сем учитываю, кстати, твой скептицизм насчет слухов, разглашаемых миссионерами секты, проникшими в иудейские общины даже африканских, испанских и галльских провинций. Учитываю также и злокозненные сплетни, устные и письменные, касательно моей особы, говоря точнее, касательно моего alter ego; уверяю тебя, сплетни ничуть не меняют мое отношение к самому делу, хотя, даже усмиренный летами, порой прихожу от них в ярость.
Наговоры во множестве кружили среди простонародья, но до сего дня не обращал внимания на клевету - были на то свои причины. Ныне причин этих нет, а мои годы освобождают от когда-то добровольно принятых обязательств.
Болезнь эпохи, как понимаю из твоих сообщений, разрастается куда шире, нежели я предполагал, и, быть может, все, что мы, современники, считаем пустяками (я, кстати, не держусь такого мнения), поднимется огромным древом и своей тенью омрачит всю империю.
Между нами говоря, мне все едино, будет ли сия тень губительна для империи, хотя поистине не ведаю, что горше: деспотизм мирской или священнический, ибо, как говорит Гораций: quidquid delirant reges, plectuntur Achivi {За все безумства царей расплачиваются их подданные (лат.).}.
Мысль об упомянутом недуге заставляет сомневаться, беспокоит, ибо, случись так, вынужден признать: человек, о коем любопытствуешь, поистине был мужем провидения. Вопреки известной максиме: умный не откажется изменить свое мнение, - в жизни не любят отбрасывать привычные суждения, в мои же годы, когда не за горами и столетие, не хочу переживать потрясений.
Хотя я вообще отказался (о чем тебе сказывал) от веры предков, с ходом времени, когда старость уже мутит разум, порой является неуверенность, прав ли был, поддавшись некогда искушениям эллинских мыслителей. Твоя просьба лишний раз заставила взвесить все и преодолеть слабость: снова уверен я в моей правоте. Надолго ли? Того не знаю. Сдается, времени достанет упорядочить и написать все, что видел, о чем слышал, дабы мирно почить, повторяя вслед за Екклесиастом: суета сует, - все суета!
Принимая во внимание очередность и великое число вопросов, все свидетельства я изложил в твоей же последовательности, хотя поначалу имел другие намерения.
Не уверен, пригодятся ли мои воспоминания, возможно, больше почерпнешь от Иосифа, вольноотпущенника Флавиев - оный издавна возится с иудейскими делами. Правда, написанное им еще не доказывает основательного понимания событий давнишних, более давних, нежели пережитое им самим. Согласен, писатель он дотошный, использует все, чуть ли не сплетни, однако ж весьма небрежный компилятор, начисто лишенный прагматического чутья. Далеко ему до Корнелия Тацита, тот наверняка станет для римлян новым Фукидидом.
У Иосифа мало найдешь об интересующем тебя предмете - едва несколько кратких сообщений, слышанных, верно, от фарисеев, а значит, традиционных для религиозной секты, к коей принадлежал. Мне же будет приятно, более того, лестно, если в истории, которую намереваешься писать, используешь мои воспоминания, ибо нимало не сомневаюсь, решаешься на труд лишь в интересах истины, из чистого влечения, а потому создашь произведение достопамятное.


далее: КНИГА ПЕРВАЯ, >>

Генрик Панас. Евангелие от Иуды
   КНИГА ПЕРВАЯ,
   КНИГА ВТОРАЯ,
   КНИГА ТРЕТЬЯ,
   КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ,
   КНИГА ПЯТАЯ,
   КНИГА ШЕСТАЯ,
   КНИГА СЕДЬМАЯ,
   ЧЕЛОВЕК, МИФ, ИСТОРИЯ
   ПРИМЕЧАНИЯ


На главную
Комментарии
Войти
Регистрация